Светлана Манелис

Отрывок из рассказа «ПРОЛОГ»

«…Издательство: Здравствуйте. Пришлите, пожалуйста, немного информации о себе.

Краткую автобиографию.

Спасибо.

 Немного информации о себе?! Автобиографию?! Краткую?!

Волосы?

Темные.

Глаза?

Серо-голубые.

Рост?

Средний.

Вес?

Наверное, тоже. Интересно, а такой бывает? Наверное, нет.

Тогда нормальный.

Любимый цвет?

Синий. Точнее, темно-синий.

Любимый вкус? Запах? Фильм? А хобби?..

Стоп.

Нет, ну правда, ну разве можно рассказать о себе? Да еще и кратко.

И разве узнают тебя те, кто это случайно прочтет?

А если не случайно?

Тем более.

Как можно задавать человеку такие вопросы?

Как можно ответить, когда тебя спрашивают, про что фильм?

Ну, разве можно вразумительно в двух словах ответить на вопрос, о чем фильм или

книжка?

Это все ровно, что спросить у ребенка:

Кого ты больше любишь – маму или папу?

Или

Кем хочешь стать, о чем мечтаешь? О чем мечтаешь?

Как можно ответить на этот вопрос? Какого ответа можно ждать на такой простой вопрос?

Ну как, вкусно?

От человека, который только что попробовал твою стряпню?

Да-да, конечно, да, очень-очень вкусно…

Или вот еще проще:

Как дела, как жизнь молодая?

Что, смешно, да? Узнали?

Нет, ну тут уже есть выбор, можно либо прижать, так сказать, к стенке и рассказать всю свою сознательную жизнь, то есть примерно лет с пяти и кончая сегодняшним, еще не оконченным днем, либо улыбнуться и сказать короткое банальное «Да нормально».

Какой еще можно дать ответ на вопрос женщины:

«Я красивая?»,

Кроме как утвердительный, тут только попробуй ответить по-другому, держа ответ

перед Афродитой?

Что можно ответить другу на просьбу оценить его работу?

Эти так называемые дежурные вопросы…

Они так банальны.

Мы все грешим ими. Мы все задаем их.

Задаем машинально, без задних мыслей и без злого умысла, особо не ожидая никакого ответа.

Это получается как-то само собой, неосознанно и неоправданно легко.

Это нормально.

На это у меня ушло два дня.

 

Я:

Здравствуйте.

Надеюсь, это подойдет.

Спасибо.

 АВТОБИОГРАФИЯ

«1980 г. 19. 12. 23 ч. 15 мин.

Дальше начинаются истории, привычки, воспоминания.

Что еще я могу сказать о себе? Признаюсь, этот вопрос всегда ставил в тупик.

Начала писать не так давно.

Я и подумать не могла, что то, что я делаю, может быть интересно другим. Раньше я мечтала о своей книжке, чтобы можно было представляться писателем...

И вот книжка.

Первая.

ЖИТЕЛИ СТЕКЛЯННОГО ГОРОДА   (copy right)



Свет угасающего дня тихо проникает в приоткрытые

окна, просвечивая кремовые занавески, мягко наполняя все едва заметным сиянием, немного замедлив привычный ход времени, делая его видимым и даже ощутимым, как можно видеть и ощутить обычные вещи: букет из сухих цветов, большую, пустую клетку, стоящую рядом на рояле, служившим скорее частью интерьера, чем предметом музыкальным.

 Чуть резковатая манера держать себя, что-то неуловимое: пластика движений, линий, складки ее красной блузки, что-то манило и одновременно отталкивало.

Она не была похожа ни на одну из тех женщин, с которыми он встречался.

Он не считал ее своим идеалом, напротив, это редкое умение привлекать, дерзкая, яркая, открытая,

она привлекала.

Она умела быть в центре, она любила чувствовать движение жизни вокруг себя и умела видеть даже малейшие проявления этой жизни во всем.

А он? Нет, строгость и простота — вот идеал, его идеал строгость и простота.

Она противоречила этому идеалу.

Он не понимал, ему все это было чуждо и незнакомо, во всем этом он видел лишь проявление вульгарности и несдержанности.

Ему нравились другие.

Стоя к нему спиной, она с кем-то разговаривала, не обращая на него внимания.

 

 Разные мысли приходили в голову.

Одни сразу растворялись в тени других, более важных.

Согласно теории, все события, происходящие в жизни, влияют на последующие, в каком-то смысле рождая их. Но все ли является следствием такой хронологии, или же все можно объяснить простым совпадением?

Возможно ли отличить его величество случай от закономерности? Сознание отказывается отвечать на эти вопросы, оно лишь ставит их.



 Скоро осень, ее дыхание уже можно было почувствовать.

Она всегда приходит задолго до того, как вступит в свои календарные права, и пахнет она всегда как-то по-особому: влажной листвой и почему-то яблоками.

Этот нежный, чуть сладковатый аромат приносят с собой холодные северные ветра, а еще то особое чувство, свойственное только этому времени года.

 

 

Сегодня обещали дождь, бульвары, улицы, площади, набережные каналов, сады, парки за причудливым сплетением чугунных решеток — все, и даже воздух замерло в ожидании.

 

 

ГОРОД — как это гордо звучит, сколько в этом звуке твердости, неприступности, строгой простоты, точных пропорций, стройных форм, словно собор вырывается вверх, возвышаясь над всем мирским своим изящным очертанием и подписавшихся под ним совершенством теней, подобно розовому бутону, невинный, но соблазняющий, не ведая о своей силе, готовый раскрыть фантастические метаморфозы.

 
 

Они встретились почти случайно в одном доме. Может, они уже встречались раньше, где-то во сне, где-то в других временах, между другими эпохами, на незнакомых улицах?

Высокий черный экипаж проезжает, чинно отбивая свой точный ритм, но его со свистом нагло обгоняет велосипедный звонок, оставляя позади себя гордо ожидающий кого-то прозрачный силуэт автомобиля.

Строгие фасады домов, открывая тяжелые входные двери, лишь на несколько секунд поневоле впускали в свою тайную скрытую жизнь беглые взгляды посторонних.

Странные люди проходят мимо, одетые в карнавальные костюмы, от чего рождается легкое ощущение некоей нереальности и театральности всего происходящего, а они идут так, будто не замечают друг друга, каждый в своем времени, и тут вдруг яркая шумная толпа в масках с музыкой,

танцами обступит и единым вихрем умчится прочь, оставив после себя радужный след, но и тот вскоре растворится в каплях дождя.

И где-то здесь был Он. Она не знала его, кто он, откуда.

Он всегда был где-то рядом. Она его не видела. Он следовал за ней по пятам. Он стал ее тенью. Она не оборачивалась.

Может, они уже встречались где-то во сне, где все относительно? Может, они только там и могут встречаться?

 

 

Когда люди спят, они видят сны.

Сон играет важную роль в их жизни.

Если верить ученым, то треть всего своего сознательного существования человек проводит именно в этом состоянии, заботливо выстраивая себе другую реальность, некий идеальный мир, придумывая, реконструируя его, делая более

удобным, более комфортным и, возможно, более подлинным.

Не значит ли это, что все, что происходит там, за стеклянными стенами, откуда с любопытством можно наблюдать всю суету внешнего мира, столь чуждого, далекого, живущего в стремительно-оглушительном ритме, весь шум которого там не слышен, тоже есть часть их реальный жизни.

Может, это только сон?

 
Светлана. Ю. Манелис.

 

 ЗИМНИЕ РАССКАЗЫ



 

 

Что-то было не так.

Что-то происходит.

Что-то происходит.

Что-то очень важное, но что?

Все вроде на своих местах, нет, дело не в этом...

Что-то происходит, но не здесь, и ребенок подошел к окну.

Это был снег, первый, чистый, белый, мерцающий снег. Он падал так тихо, казалось, это он, вбирая в себя все посторонние звуки, образует тишину.

 

 

 

Раннее утро, лес только просыпается.

Солнечные лучи, словно стрелы, пронзают насквозь его влажный зеленый полог, просвечивая высокие стройные тела сосен, могучих дубов и мохнатых елей, обволакивая их легкой дымкой.

Тропы, ведущие к прогалинам и опушкам или, наоборот, уводящие в глубь лесных чащ, полных разных звуков, шелест листвы из-за неосторожной птицы, тихий хруст сухих веточек от усталых лап зверя, возвращающегося с ночной охоты, создавая эффект загадочности и чьего-то незримого

присутствия.

Именно в такой лес уходят наши сказки.

Они уходят туда и живут там в ожидании того, кто случайно вступит на их тайные тропы, и, проведя его по ним, выведут своего незваного гостя, они тихо уйдут, забрав с собой все воспоминания о себе, оставив лишь странное ощущение чего-то далекого, но такого знакомого.

Все такое легкое, хрупкое, кажется, только дотронься и все исчезнет, как исчезает прозрачная дымка сна, постепенно приобретая очертание реальности.

 

 

 

 

 

 

Однажды ей сказали, что она принцесса, и она поверила.

Когда-то она жила в большом доме, окруженном садом.

Но потом девочка выросла и поняла, что есть другой, необъятный, непознанный мир.

Поняла, что в этом мире живут люди, живет много людей, разных, чужих, непохожих.

Так она и живет среди людей, и никто не знает о том, что она принцесса.

Однажды жила-была одна маленькая девочка.

Когда-то ей сказали, что она принцесса, и она поверила.

 

Закрыть глаза, казалось, только на секунду, чтобы не замечать монотонной этой тряски, пролетающих мимо деревьев, домов, редких прохожих за запотевшим стеклом.

Она уже слышала какие-то звуки, какой-то нарастающий шум, и вот-вот готов был, распадется на отдельные звуки, такие пугающие и таких неуловимо знакомые.

И... Снова деревья, деревья, чужие дома, улицы, деревья.

Казалось, вся жизнь протекала мимо, и Она плыла по ее руслу, но как будто была вне нее. Опять этот шум, этот все нарастающий с неумолимой силой гул, и яркий свет впереди стремительно надвигался, словно снежный ком, накрывая с головой, и вдруг превратился в шелест листьев, а неясное, бесформенное, световое пятно рассыпалось на проблески света, между ними рисуя свой теневой узор

Мир, в котором она жила раньше, его больше нет, он остался только в ее памяти, где-то далеко-далеко, перебравшись в область снов и фантазий, лишь изредка, во сне, когда вся суетность дня отступает под тяжестью век.

И кто-то посторонний мог бы заметить улыбку на ее усталом лице.

 

 

За высокой оградой слышались голоса. Они, словно бабочками, порхали, легкие, свободные, живые, маня, приглашая последовать за собой в свой удивительный мир, рождая непреодолимое желание во что бы-то не стало проникнуть туда, где живет счастье.

Оно жило здесь, тихое очарование грусти, такое спокойное, скрытое от посторонних.

И к этому счастью, к этому, казалось бы, чужому, но живому, самобытному и тихому, знакомому счастью можно было прикоснуться, соприкоснувшись с тайной, неизвестной жизнью, не боясь быть обожженным.

В определенное время солнечный луч, начав свое путешествие по саду, заходил в дом.

Легко спрыгивая с подоконника, медленно и осторожно не тревожа густые тени, огибая углы стены, длинные коридоры, внимательно осматривая комнату за комнатой, на ощупь, он продвигался вперед для того, чтобы успеть отразиться в глубине зеркального стекла, и чуть-чуть задержавшись в нем,

став немного расплывчатым, как и все, на что когда-либо смотрело зеркало, что оно отражало в себе, что оно забирало с собой туда, где время всегда течет в обратную сторону.