Американка с русской душой


"Я неистово люблю  Россию"
 Сюзанна Масси
 

 Каждый раз, когда Сюзанна подлетает к Петербургу, её сердце начинает биться учащённо, как перед встречей с возлюбленным. Эта страна околдовала её, и, когда она возвращается в Америку, она считает дни до возвращения обратно в Россию. Многие знакомые говорят ей, что у неё – у американского писателя, политика и общественного деятеля - русская душа.

Судьба путем  страдания привела её сначала к русскому языку, а потом к русским людям.

Игла легко и безболезненно вошла под кожу новорожденного сына Бобби, обычная прививка в американском госпитале. Но что это? Пелёнка под малышом стала красной, струйка крови, как маленький алый родник, бьёт из проколотой кожи и не останавливается.

В один этот миг её жизнь разрублена на две части – жизнь до укола и жизнь после укола.

Она кинулась к  справочникам, отыскала болезнь с  такими симптомами и, ещё ничего не зная о ней, подумала - причина во мне. Так и оказалось: её огромная родня в Швейцарии - двадцать один родственник - по мужской линии ни при чем, а по женской линии передалось генетическое заболевание – гемофилия, от которой страдают только мальчики. Такая мутация была у королевы Виктории и у её внучки Александры, российской императрицы... До конца не веря в диагноз, родители сделали тест в нью-йоркском госпитале. К ним вышел человек в сером костюме, глядя в пол, холодно произнес: «Гемофилия. Безусловно, ребёнок получит компенсации», - и удалился...

Видите ли, в  Америке все должны быть молодыми, здоровыми и счастливыми. Причём всегда.

На вопрос «Как дела?» («How are you?»), ответ должен быть один: «Прекрасно!» («Fine!»). А если ответить: “Всё отвратительно”, народ не поймет, нет, дело не в черствости. Рядовой американец приучен с пеленок не воспринимать неудачников.

«Мама, мама, мне больно, больно», – стучит у неё как пульс в висках голос Бобби, и однажды пришел тот день, когда она сдалась и встала на колени перед газовой плитой – она положила голову набок на металлический поднос, уху стало жёстко и холодно, нос уловил запах рождественской индейки. И она встревоженно подумала, что глупо кончать жизнь вот так - как индейка. Конец, достойный только обезглавленной тушки. Нет, этот конец явно не для неё!

«Господи, дай мне силы!» - твердила она каждый день. Когда её сын был совсем маленьким и очень мучился, она ему сказала: «Знаешь, Бобби, своя доля страданий отмерена каждому. Ты испытал их раньше других, значит, успеешь добиться большего».

Терпи, сказала  она ему, и он терпел.

И однажды малыш  сказал: «Мама, ведь счастье - это так просто, почему люди этого не понимают и несчастливы? Cчастье – это когда нет боли».

«Эту боль не с чем сравнить. Особенно когда  кровь изливается в суставы, не дает им разогнуться и разъедает их, как кислота. У ребенка суставы  маленькие, он не может ходить. Но при этом продолжает расти. Самый страшный период у Бобби был с 6 до 13 лет, он рос на 2,5 дюйма в год, а его колено разрушалось. Сын мог передвигаться на костылях или в инвалидной коляске, закованный в гипс или в аппарат из стали и кожи. Но при этом был отличником в колледже, играл на гитаре, любил пикники. Больше того, каждое лето я отпускала его с рыбаками в Атлантику на лов омаров. Один наш друг, крепкий парень, носил его на плечах...» Сюзанне пришлось оставить карьеру журналиста - ей надо было постоянно искать доноров для сына. Шестнадцать лет провела она с Бобби в больницах.

В то время судьба свела Сюзанну с православными  русскими, которые поддержали её в трудную минуту, научили стойко переносить страдания. Когда у Бобби случилось кровоизлияние в мозг, отчаявшаяся мать пошла в православную церковь. “Я подумала, что если не сделаю что-нибудь трудное и увлекательное, то в самом деле сойду с ума, - рассказывает она. - И вот судьба - неподалеку от нас я обнаружила школу, где преподают русский язык, всего восемь долларов за семестр. А дальше случилось то, что впоследствии случалось много раз. Преподавательница выслушала меня и сказала: «Сюзанна, у вас русская душа». Мы подружились...

Не правда ли, странно? Пока не было гемофилии, я изучала  в университете английскую и французскую литературу, стажировалась в Сорбонне, была журналисткой в «Тайм» и «Лайф», вышла замуж за американца. Но судьба, путем страдания, привела меня сначала к русскому языку, а потом к русским людям. Это были эмигранты второй волны, в Найяке, на берегу Гудзона, они построили свой поселок, церковь и тоже говорили о моей русской душе. Я не понимала, что они имеют в виду, но догадывалась: у русских другой взгляд на жизнь.

.

Они с мужем  решили узнать, как другие семьи выживают с этим ни на что не похожим несчастьем. Тогда они впервые прочитали о царевиче Алексее и о Распутине, жизнь и смерть которых так повлияли на судьбу России, да и всего мира. Ни власть, ни богатство не смогли спасти царственного ребенка от мучений. Боль и отчаяние императорской семьи были близки и понятны Роберту и Сюзанне Масси. Страдания детей положили начало роману "Николай и Александра", ставшему на Западе самым популярным бестселлером о судьбе последнего российского императора. Молодые Сюзанна и Роберт Масси, разумеется, знали, что в семье последнего русского царя была такая же драма, как и в их собственной. Во-первых, они историки, во-вторых, для родителей ребенка с гемофилией вполне естественно искать «товарищей по несчастью».

Ей хотелось раскрыть глаза американцам, для которых Россия лишь Распутин, балы и гусары... Вдобавок они жили очень бедно, а на лечение сына нужны были деньги, деньги... «Сколько людей живут на доходы от книг? - недоверчиво спросил Роберт Сюзанну. - Может быть, 26?» - «О'кей, мы будем номер 27». Так в середине 60-х началось ее долгое погружение в российское бытие. В те годы советские архивы были закрыты для Запада, а герои книги «Николай и Александра» вычеркнуты из отечественной истории. Тогда она писала статьи для «Тайм» и «Лайф» в Нью-Йорке, и все её друзья удивлялись: что вы затеяли, кого волнуют эти русские цари? Вывезенные русскими эмигрантами дневники пылились в архивах, книги лежали в библиотеках неразрезанными, а они полвека спустя в них заглянули! Ее близкая подруга княгиня Евгения Урусова, которая сотрудничала с Баланчиным в его балетной школе, откуда-то узнала, что некий американец подарил Йельскому университету русские альбомы. Вскоре, оказавшись там, Сьюзан и Роберт попросили их принести - библиотекарь даже толком не знал, что в них. «И представьте, что это был за подарок - альбомы Вырубовой! Подарок мне, эксперту по иллюстрациям, а я искала их повсюду, поскольку принцип «Лайф» гласит: один снимок стоит тысячи слов. Но лучшие, самые неформальные фотографии были у Вырубовой. Например, эта, ставшая знаменитой: Александра шьёт, Николай читает, каждый занят своим, но пространство между ними сближает, а не разъединяет. Оно одухотворено их присутствием...»

Этот роман  переведен на русский язык и издан  у нас в стране. В 1967 году Сюзанна с Робертом впервые приехали в Ленинград за недостающими материалами для романа. С тех пор любовь к России заполнила всю жизнь Сюзанны.

Гемофилия привязала  её к России. Почему? Она говорит: «Мой парадокс в том, что я обрела свободу в тоталитарной стране. Гемофилия - тоталитарная болезнь, при всех мыслимых предосторожностях не знаешь, когда у ребенка начнётся кровотечение. Точно так же у вас в 37-м не знали, когда позвонят в дверь и кого увезут этой ночью».

«Американцы сочувствовали: бедняжка Сюзи, ей слишком тяжело, как она только справляется? В глазах русских я была королевой. И я загадала: когда-нибудь все будут говорить, что я самая удачливая женщина в мире. Разве это не сбылось?!

Я родилась в  Нью-Йорке, - рассказывает Сюзанна, - папа был консулом в Филадельфии, все наши родственники жили в Швейцарии, мы часто их навещали, но мама очень любила Россию, где прошла её юность. Она приехала в Москву, когда ей было всего 16, в гости к состоятельным друзьям дедушки, у которых был дом на Малой Лубянке, дачи в Тарасовке и в Алупке, но это было не самое удачное лето 1914 года.

В итоге три  месяца растянулись для неё на шесть замечательных лет, чего дедушка, серьезный швейцарец-часовщик, не мог себе простить. Революцию она встретила в Москве и вспоминала, как при обстрелах окна закрывали матрасами. Они бежали из Севастополя в 1920 году. В пароход попала бомба, и мама вплавь добиралась к пристани. В её рассказах было столько романтики, что папа чуть ли не ревновал. Однажды мы отдыхали в нашем летнем домике на Оленьем острове в штате Мэн, и мама, выпив стаканчик красного вина, рассказывала о Большом театре и знаменитой балерине Балашовой, как та танцевала с Мордкиным в «Лебедином озере», а после спектакля появлялась в роскошном платье, с настоящим бриллиантом, и поклонники на руках несли её в карету!

Ах, какая страна! Кавалеры там в шубах, подбитых соболями, встают на колени, помогая даме снять обувь... Мама всегда говорила: «Россия - это страна сердца».

Она много думала о вине - своей вине перед сыном. Так вот, в её голосе не звучит никакой вины. Да и можно ли винить себя за ошибку природы, будучи её жертвой? На самом деле это удар судьбы, который надо вынести. Считается, что Александру Федоровну надломило сознание её причастности к страданиям сына. Но как мать она достойно несла свой крест.

«Препаратов для остановки кровотечения тогда вообще не было, даже у царской семьи. Поэтому я так понимаю Александру, – говорит Сюзанна,- и на её месте тоже молилась бы на Распутина.

Только тот, кто  испытал, что такое умирающий ребенок, может постигнуть этот уровень понимания. Но и врагу я бы это испытать не пожелала.

Про влияние  Распутина на цесаревича, я думаю, это правда, ведь состояние гемофилика зависит от множества причин - погоды, настроения, психического комфорта. Стресс ему противопоказан. Алексей, как наследник, был окружен всеобщим вниманием - родители, слуги, врачи, которые суетились, но не могли ему помочь. Кто-то должен был отвлечь, успокоить мальчика. Сто процентов, что Распутин внушал ему доверие. И когда он приходил - кстати, не очень часто - сидел с мальчиком в полутьме и рассказывал ему разные истории, тот забывал о болячках. Пожалуй, в этом был элемент гипноза. Не знаю, видел Распутин в своих скитаниях других гемофиликов или полагался на интуицию. Но под его советом: «Не позволяйте докторам тормошить сына», я готова подписаться.

Взгляните на фотографии Алексея и Бобби в его возрасте. Юные американки после выхода в свет «Николая и Александры» влюблялись в цесаревича и присылали трогательные письма Бобби, завороженные их сходством (что было иллюзией). Но есть нечто общее у всех гемофиликов - их можно узнать по глазам. Дети с этим недугом особенно умны и душевны - возможно, это форма компенсации при дефиците движения, общения. И если я им помогаю чем могу - как знать, не поможет ли один из них России».

Сюзанна вырастила  трёх детей и рассталась с первым мужем Робертом Масси. Но случилось это много позже их совместной борьбы с гемофилией и за Бобби. Вот уже десять лет она замужем за Сеймуром Пэйпертом, которого считает гением. Один из создателей искусственного интеллекта, отец языка ЛОГО, известного каждому программисту, и новой концепции образования, а по натуре - большой ребёнок. Знакомые говорят, что его голова в XXI веке, а ее - в XIX, имея в виду книги о дореволюционной России. Сюзанну это смущало. «Ты не мой тип», - сказала она Сеймуру на первом свидании. «Кажется, ты уже хлебнула со своим типом. Почему бы не попробовать с другим?» - невозмутимо ответил он.

 Сюзанна Масси написала книгу «Страна жар-птицы», которая пронизана искренней любовью к России. В ней она пишет: «Нижегородская ярмарка определяла курс доллара, а у вас сегодня доллар определяет курс рубля… Миллионы крестьян и торговцев из Европы и Азии устремлялись на эту огромную ярмарку: некоторые путешественники из Азии тратили целый год на поездку туда и обратно… За два месяца ярмарки население города увеличивалось с 40 000 до 200 000 человек…За шесть недель обменивалось товаров на сумму, эквивалентную 2 000 млн долларов, и цены на товары, устанавливаемые на ярмарке, являлись эталоном для всей империи, а относительно цен на хлеб – и для всего мира.

Во время ярмарки давали представления цирк, балет, драматические театры. Сюда съезжались тирольские оркестры, венгерские музыканты, артистки французского мюзик-холла; в кафе и садах пели и танцевали цыгане, в трактирах выступали крестьянские хоры.

В кровавую эпоху  смутного времени, когда дрогнула Россия, когда большинство русских городов без сопротивления перешли на сторону самозванца, видя в нём законного властителя Руси, сына Ивана Грозного, нижегородцы не присягнули ему, не поддались на уговоры его приверженцев.

В эти страшные времена разорения и гибели русского государства Нижний Новгород откликнулся на призыв, идущий из сердца России, из униженной, сожжённой и разорённой Москвы. И ныне до слез трогает воззвание патриарха Гермогена, замученного врагами в подземельях Чудова монастыря, взорванного в годы коммунистического террора. Имя Гермогена должно быть поставлено рядом с великими строителями русского государства – Александром Невским, сберегшим Русь в тяжкие дни татарщины, Сергием Радонежским и Дмитрием Донским, свергшим это иго.

Обращаясь к  изменникам, патриарх писал: «Болит моя душа, болезнует сердце… Я плачу и с рыданием вопию: помилуйте, братия и чада, свои души и своих родителей, отошедших и живых… Посмотрите, как Отечество наше расхищается и разоряется чужими, какому поруганию предаются святые иконы и церкви, как проливается кровь неповинных! Вспомните, на кого вы поднимаете оружие. Не на своих ли братьев? Не свое ли Отечество разоряете?»

Она изучает  историю нашей страны, пишет книги, по которым тысячи американцев ежегодно открывают для себя Россию и русскую культуру. Её книга „Страна Жар-птицы: очарование былой России" стала хрестоматией в университетах США, где преподаётся русская история и культура. Эту книгу читали Р. Рейган, А. Солженицын, И. Бродский и другие известные люди. В 1983 году, узнав о книге, Ю. Андропов лично разрешил Сюзанне Масси въезд в СССР после одиннадцатилетнего перерыва, в течение которого ей отказывали в визе. Американские аналитики называют Сюзанну Масси "женщиной, положившей конец холодной войне". Она более двадцати раз встречалась с Рейганом, убеждала его в необходимости улучшения отношений с СССР, научила президента русским пословицам, которыми он блестяще пользовался на встречах с Горбачевым. Встречалась она и с бывшим президентом США, в частности, во время визита Билла Клинтона в Петербург. Она сопровождала Клинтона при посещении Эрмитажа, во время прогулок по Петербургу. Сюзанне страстно хотелось, чтобы её любимый город понравился президенту. Во время обеда, на котором она была единственной неофициальной гостьей Клинтона, Сюзанна говорила о необходимости продолжать помощь российским детям, несмотря на козни бюрократов двух стран.

Чтобы помогать детям Петербурга, больным гемофилией, Сюзанна Масси организовала фонд "Жар-птица", можно много рассказать о ее работе в Лиге по правам человека или об увлечении историей Павловска, о деятельности в Комитете по связям с русской православной церковью и о выступлениях на американском телевидении... Эта неутомимая женщина полна идей и планов на будущее, круг её интересов столь обширен, что просто удивительно, как один человек может успевать сделать так много.

Её волнует слишком многое вокруг, скажем, намерение властей разместить вдоль прекрасных набережных Невы плавучие платформы с ресторанами и казино... «Но это же нонсенс! Я знаю причину ваших безобразий, - в сердцах говорит она. - В России матриархат, которым правят мужчины».

Она выстояла под  ударами судьбы сама и не дала сыну покориться болезни. Сегодня ее сын - доктор богословия, политик и известный общественный деятель, а Сюзанна - счастливая мать сына и двух дочерей, которые уже четыре раза сделали её счастливой бабушкой, известная писательница, сумевшая совместить семейные заботы, блестящую политическую карьеру и огромную общественную работу.

Дорогая Сюзанна, дай Бог вам здоровья и добро пожаловать снова в Россию - страну Жар-птицы.

 
  из книги "Рассказы для души"